Страница №1

Стихи Намжила, переведенные на другие языки

Страницы: №1 №2 №3 №4 №5 №6 №7 №8 №9 №10 №11 №12 №13 №14 №15

ЧЕЛОВЕК И МОРЕ

Являлся на берег
поплакаться морю в жилетку.
Но море сердито молчало,
и ветер высушивал слезы.

...Домой возвращался стыдливо,
мурлыкая что-то под нос.

МОНОЛОГ ВДОВЦА

О, ужас - ушла.
И до одури просто.
Как будто
отправилась в кухню мне кофе сварить.
А сама
вдруг феей летучей в окошке  исчезла,
оставив мне право кричать о любви,
себе же -
молчать горделиво...
О, ужас - ушла.

Нелегкая, трудная служба

Нелегкая, трудная служба
у всех телеграфных столбов.
Ведь они держат на плечах
не только тяжесть проводов,
но и бегущие по ним
человеческие мысли,
которые не впустую сказаны,
а значит, имеют вес.

Оттого-то эти столбы
так и не смогли разветвиться
в горделивые цветущие деревья.

Красивая молодая вдова

Красивая молодая вдова
везде, несчастная, таскала за собой
к ногам привязанный, тяжелый
камень прежней любви.
Цветущие самонадеянные мужчины
пытались оторвать его
и в лужу выбросить.
Но всякий раз,
в мозолях, в синяках,
прочь отходили
надувшимися карапузами.

В ночи катился арбузом

В ночи катился арбузом
брызжущий смехом трамвай.
Рельсы под ним бежали
прямо в мое сердце.
Я испугался:
столько хохочущих, беспечных людей,
и все - ко мне?!
В ужасе отпрянул я в подъезд
и уткнулся носом в чью-то бочку
с прокисшей капустой.

Не будет больше тыкаться мне в зубы

Не будет больше
             тыкаться мне в зубы
рыжим чертополохом волос
мой русский, единственный кореш.
Нет у меня денег на плакальщиц.
Пойду, монгололикий,
в опрятную славянскую церковь.
/Старухи пустят, я объясню им/.
Поставлю другу
недолговременный памятник -
печальную одноногую свечу.
Но ты ведь, русый брат,
был велик своей
                          неприметностью.
Значит, свеча должна гореть.

ЦВЕТОК

Однажды поутру заметил
я в поле маленький цветок.
Он так был нежен, так был светел,
что мимо я пройти не мог.
Он рос на полевой дороге,
и горек был его удел:
его топтали чьи-то ноги –
а он склонялся и терпел.
Над ним брели унылые клячи
и проносились ходоки –
и он пластал, от горя плача,
поблекшие уж лепестки…
Сорвав, его я поднял к свету,
расправил тонкий стебелек.
В дожде обмою радость эту –
заулыбается цветок!
Со мною он в вечернем звоне
пойдет на гать встречать зарю.
И там любимой на ладони
цветок мой молча подарю.
В локонах милой вспыхнет светом
в лучах заката огонек!
С заходом солнца незаметно
умрет мой маленький цветок!..
Цветочек проживет немного –
но вспыхнет радостным огнем –
не будет больше на дороге
лежать приниженным рабом.
И так же лучше ведь над миром
звезде подобно вспламенеть,
чем, тлея, до своей могилы
страдать, рыдать, хотеть, не сметь…

Ученик 11-го класса
г. Улан- Удэ

Тем утром весенним

Тем утром весенним,
когда
вдруг умер столетний табунщик,
меж ставен его пятистенки
грачонок разбил скорлупу.

Милая, каждый вечер

Милая,
каждый вечер
ты будешь ждать меня
с моими домашними тапочками
и сообщать,
что сегодня убито на столько-то мух больше,
чем вчера.
Шлепанцам не будет износу,
а в доме будет поддерживаться
полагающееся число мух.
И все вечера будут так похожи друг на друга,
что если сложить их стопочкой,
то они все совпадут, как новенькая
колода карт,
и их можно будет тасовать как угодно.
Но наступит один день,
вернее, вечер,
когда ты будешь ждать меня
с приготовленными шлепанцами
и устной сводкой о положении
на мушечном фронте.
И я вдруг пойму,
что жизнь - ха-ха! -
прошла!
И вот тогда
я схвачу тебя за руку,
и мы босиком побежим
по мокрому от дождя шоссе.
И все будут смеяться,
глядя на свихнувшихся стариков.
Вместе с ними
будем смеяться и мы:
потому что теперь
никто не сможет упрекнуть нас в том,
что жизнь прожита напрасно.

15.10.1970
г. Улан-Удэ

Тихо на заплаканные веки

Тихо на заплаканные веки
опустился тополиный лист.
Взяв его, подумал я: «Неужто
сердце человека так же просто?»
И ответил сам себе я: нет.